И не случайно леворадикальные, революционаристские издания и журнал открыто западный едины в своей поддержке фильмов Марко Феррери.
Б определенной степени оказался уловленным в систему кинемагографа, связанного с подобной проблематикой, и такой крупный, высокоодаренный режиссер, как Бернардо Бертолуччи, поставивший после содержательных фильмов с серьезным антифашистским потенциалом, «Конформист» и «Стратегия паука» (впрочем, не свободных от известных противоречий), фильм «Последнее танго в Париже». Режиссер и в этом фильме сумел создать обстановку изжи-тости, щемящей тоски, охватившей героя, как бы порвавшего привычные человеческие связи и нашедшего выход в неограниченной сексуальной агрессии. И опытный Марлон Брандо и в ту пору дебютантка Мария Шнайдер, направляемые сильной режиссерской рукой, виртуозно ведуг свои роли. Но заявленная режиссером в различного рода интервью и подхваченная западной критикой (в том числе и прогрессивной ориентации) трактовка «Последнего танго в Париже» как фильма, аккумулирующего нынешнее состояние человека западного мира, не подтверждена самим его содержанием и идейно-художественной сущностью. Резкий сексуальный эпатаж и подчеркнутая асоци-альность героя не выводят этот фильм из круга западного искусства, хотя сама модель зрелища, предложенная режиссером, отличается от созданных в прошлом и близких по проблематике моделей. По существу, «Последнее танго в Париже» при всей безусловной одаренности режиссера и актеров — явление, сходное с фильмами Марко Феррери. Более того, в лентах Феррери, особенно в «Большой жратве», все же в определенной степени просматривается критический (хотя и безадресный, неточный, расплывчатый) антизападный потенциал.
|
