Режиссер с натуралистическими подробностями изображает сексуальное безумие западного бытия — проституцию, половые извращения, полный распад семейных отношений, индустрию порнографической рекламы. Надо отдать должное режиссеру: он изображает картину морального разложения западного мира впечатляюще. Но каков же выход из этой отчаянной ситуации? Куда податься Доротее в этом одичавшем и извращенном мире, все соблазны которого она испытала? В конце фильма— вполне идиллическая сцена: некая молодежная коммуна на ферме, а в кровати лежат два парня и Доротея, они читают. Сцена дана без тени иронии, всерьез: свободная любовь, «освобождение тела и духа», очевидно, и есть тот выход из кризисной ситуации, в которую поставил западный правопорядок молодое поколение и который искала и нашла Доротея. Но самое трагичное, вернее, трагикомичное, состоит в том, что фильм, сделанный, очевидно, с намерениями разоблачить капиталистическую индустрию секса и западную мораль, был расценен кинопрокатчиками как товар, пригодный стать в ряд обычных рыночных порнофильмов.
Герберт Маркузе, выступавший в 60-е годы как идеолог «новых левых», заимствовал многие позиции Вильгельма Райха, автора теории «сексуальной революции» как необходимой предпосылки революции социальной, дополнив эту теорию рассуждениями об «одномерном человеке», об интеграции рабочего класса в систему капитализма, о революционном потенциале деклассированных элементов и студенчества. В своей книге «Эрос и цивилизация» он приписывает радикально-критические функции сексуальным извращениям.
|
